Zyp (alexkrm) wrote,
Zyp
alexkrm

Category:

Майкл Ньютон - рецензия о "Бегущем по лезвию"

Одна из крутейших кинорецензий.

* * *

Слезы в дожде? или Почему «Бегущий по лезвию» – вне времени

Один из величайших научно-фантастических фильмов покажут на экранах по всей стране в его окончательной редакции. Небоскребы и нуар городских пейзажей, призрачный саундтрек Вангелиса, – это фильм о безысходном будущем, лишенном человеческих эмоций.

Майкл Ньютон, The Guardian

В высшей степени удачно сложилось, что фильм, посвященный репликации, существует в нескольких версиях; нет одного «Бегущего по лезвию», есть семь. Какая из версий является лучшей – тут мнения расходятся, у каждой редакции есть свои приверженцы, однако именно окончательную версию (Final Cut, 2002) фильма Ридли Скотта, снятого в 1982 году, собираются вновь показать в кинотеатрах Великобритании. К слову, репликация лежит в основе сюжета (мы начинаем спойлеры), в котором Декард (его играет Харрисон Форд) – официальный «охотник за головами» (или «Бегущий по лезвию»), – выслеживает, одного за другим, четырех репликантов Nexus-6 (искусственных людей, созданных генетиками рабов для внеземных колоний). Наш сомнительный герой одного за другим находит беглецов: искушенную, битую жизнью Зору (Джоанна Кэссиди); бесстрастного Леона (Брион Джеймс); «модель для удовольствий» Прис (Дэрил Ханна) и несомненного лидера группы, истинно ницшеанскую «белокурую бестию», Роя Батти (его блестяще играет Рутгер Хауэр). На своем пути Декард встречает и влюбляется в Рэйчел (Шон Янг) – еще одного репликанта, красивую и холодную, как фарфоровая кукла.

В «Бегущем по лезвию», как и во всей научной фантастике, «будущее» – это определенный образ. Истоки этого образа – частью из фильмов-нуар, частью из Гэри Ньюмана; вообще, влияние 1940-ых мы видим повсюду: в наплечниках а-ля Джоан Кроуфорд у Рэйчел, в режущих полосах света и тени венецианских окон, в общей атмосфере поражения. Но и не только нуар: Ридли Скотт наслаждается полицейскими фильмами 1970-х, с их ностальгией, тоскующим джазом и запустением квартир; Декард даже посещает стриптиз, как и положено всякому телевизионному детективу. Фильм остается одним из наиболее визуально ошеломляющих в истории кино. Мы видим планету бесконечной ночи, пейзажи теней, дождя и неоновых отражений в окнах и зрачках глаз. Это мир набоскребов, подобно египетским пирамидам, построенн не в человеческом измерении; высоко над миром Филипа Марлоу парят и круто падают вниз кар-ховеры, и плывут между ними в воздухе огромные рекламные щиты. Для кинофантастики 1980-х это было невероятно круто; саундтрек Вангелиса также был остросовременным, – однако сейчас древностями кажутся и репликанты, одетые как статисты в клипах Билли Айдола (Billy Idol), и весь этот синти-поп-карнавал в духе постпанка. И тем не менее – все это придает всепобеждающий шарм нуар-романтизму с его безнадежным калифорнийским одиночеством.

Это – фильм тотального опустошения; его пронизывает навязчивая мысль о человеческой пустоте, о «полом человеке». В основе сюжета – идея о том, что репликанты не должны жить больше четырех лет, потому что к тому времени у них появляются, пока еще «сырые», дикие, – но уже человеческие эмоции. То, почему эмоция должна быть чуть ли не преступлением, в фильме нигде вразумительно не объясняется; но весь фильм, по сути, – исследование «бегства от чувств» (или, как это однажды назвал психолог Иэн Сатти (Ian D Suttie), «табу на нежность»). Всякая близость здесь внушает страх (все в фильме, как кажется, живут в одиночестве), – но особенно – близость, допускающая, что репликанты могут быть от нас неотличимы.

Это беспокойство, возможно, поначалу имело политический подтекст. В философском романе Филипа Дика, на котором основан фильм («Мечтают ли андроиды об электрических овцах?», 1968) постепенно раскрывается «дилемма пехотинца»: тот, кому приказано убить врага, в момент приказа считает его менее человеком, чем он сам; но дальше, в какой то момент возникает беспокойная мысль о том, что враг фактически от нас ничем не отличается. Это тени Вьетнама и память о рабовладельческой Америке… Нам говорят, что репликанты могут все, что может человек – все, кроме сочувствия. Но насколько мы сами сочувствуем далеким от нас жертвам, или хотя бы неудобным для нас людям?

Декард Форда, возможно, не настолько поглощен сомнениями по поводу своей работы, как в «Бегущем по лезвию» Ф.Дика. В любом случае, его подчеркнутся безэмоциональность порождает одну из давнишних загадок фильма: может быть, он тоже репликант? Конечно, бесконечная мрачноватая сухость героя Харрисона Форда (это иногда кажется его способом актерской игры, как говорится, «по умолчанию»), его леденящий цинизм, его закрытость для чувств тревожат его героя точно так же, как и преследуемых им Леона или Роя. Несмотря на некоторые сомнения, кажется ясным, что Декард – действительно репликант, что его мечты и воспоминания загружены из какой-то базы данных, а его жизнь – столь же преходящая, как у его жертв. Тем не менее, когда мы смотрим «Бегущего по лезвию», Декард отнюдь не чувствует себя подобно репликанту; непреклонный и не связанный обязательствами, он, в отличие от своих жертв, лишен невинности и паники относительно собственных нетренированных чувств. Антитеза Форда, Рой в исполнении Хауэра – какой-то злобный клоун с жуткой улыбкой, или некто, лицо которого отражает малейшее прикосновение с трудом управляемых эмоций.

В конце концов, никто из репликантов, ставших добычей Декарда, не старше четырех лет; едва ли удивительно, что все они играют как дети. «Черт возьми», – шепчет Рой, пристально глядя на паноптикум живых кукол, – «у вас тут и вправду хорошие игрушки»… Репликанты – как дети, которых мы, возможно, учим нравиться другим, при всей пугающей возможности насилия. Они – в сущности, дети и для человека, который создал их: Тайрелла, отца-Франкенштейна для отверженного существа Роя. В этом смысле в психологическом отношении темные отцеубийственные энергии в фильме неизбежны: и когда Леон во время теста отвечает на вопрос о его матери: « Сейчас я расскажу вам о моей матери», – после чего расстреливает ведущего допрос Бегущего; и когда Рой требует от Тайлера: «Я хочу жить дольше… отец» – требовании тем более сильному, что оно адресовано тому, кто его бесчувственно спроектировал, а не породил в любви.

Тайрелл – мега-магнат, глава Tyrell Corporation; одно из сильных допущений о будущем, сделанных в «Бегущем по лезвию»,– то, что на самом деле главными станут не правительства, а корпорации. Долг коммерческой власти лишает людей индивидуальности в этом фильме: репликанты – даже не винтики, заменяемые как запчасти, в этой системе; репликанты – не создатели продукта, они сами – продукт; И против них Декард – «чистильщик», функционер, действующий от имени того, что сам он называет «бизнес». Противодействуя этой дегуманизации, сначала репликанты – а затем и Декард, – стремятся создать способ, который вернет личное в их жизнь. Леон цепляется за фотографии; один из ключевых моментов, которые Ридли Скотт привносит в сюжет Филипа Дика, – внимательное разглядывание значимых для героев вещей, заострение на них зрительского внимания. Сентиментальные снимки Леона освещены как картины Эдварда Хоппера (хотя в них люди почти отсутствуют), они затенены мраком, скрытым в зеркалах. Фильм держится на настойчивом возвращении ускользающих воспоминаний, иначе воспоминания теряются, как Рой говорит нам, «как слезы в дожде»; но вот реальны ли сами воспоминания, или же они искусственно имплантированы? Фотографии на рояле в квартире Декарда – подлинные или фальшивки?

Более того, нельзя игнорировать тот момент, что сам «Бегущий по лезвию» может оказаться частью процедуры дегуманизации, превращая других людей в «наблюдаемые объекты». Сопротивление этому процессу может быть измерено нашими реакциями на смерть репликантов. Зора, в эротических бикини стриптизерши и прозрачном пластиковом плаще, – убита в замедленной съемке с печальной музыкой; но вот чувствуем ли мы эту печаль? Когда Прис погибает, она похожа на визжащего таракана; странность этого зрелища отторгает всяческое сочувствие. И все же, несколько минут спустя, мы увидим, как Рой оплакивает ее; для него эта смерть – повод не для отвращения, но скорби.

Собственный, внутренне противоречивый, путь Декарда прочь от жестокости и от разобщения ввстраивается после отказа от ценностей «бизнеса» и когда он позволяет себе влюбиться в Рэйчел. Есть три любовных сцены между ними в квартире Декарда, каждая следующая с нарастающей близостью: первая их них – едва ли любовная сцена вообще, эти двое бродят по комнатам и двери между ними закрыты; вторая, сразу после того, как Рэйчел спасла Декарду жизнь, показывает его волнующую жестокость по отношению к ней, принуждая к словам, что она любит его. В последней сцене они достигают наконец и нежности и взаимности; он, как в сказке, поцелуем пробуждает ее от того, что действительно могло бы стать смертью. «Ты любишь меня?» – спрашивает он. «Я люблю тебя», – отвечает она. «Ты веришь мне?» – «Я верю тебе». После этих слов Декард отказывается от роли Бегущего по лезвию; и они вдвоем в конце фильма бегут, как Прис и Рой, и неумолимая смерть следует за ними.

Чувство родства с красавицей Рэйчел – это одно; чувство родства с ужасающим Роем – нечто совсем другое. Начиная с Дюпена, придуманного Эдгаром По (возможно, самого первого детектива), сыщики раскрывают преступления, мысленно помещая себя на место преступника, – становясь, тем, что сам Эдгар По называл «двойником-Дюпеном». Почти до самого конца фильма Декард не желает отождествлять себя со своей добычей; он не желает чувствовать себя в конечном итоге органической машиной. Репликанты же всю дорогу как будто специально пытаются заставить Декарда прочувствовать на своей шкуре их угнетающий опыт «жизни в страхе». В одном из самых блестящих эпизодов фильма Рой и Декард преследуют друг друга в темной квартире, это смахивает на жутковатую игру в прятки, и вот, по ходу игры черты родства между ними становятся все более сильными. Каждый из них одновременно и охотник, и добыча; оба страдают от боли, да еще эта, травмированная, как птичья лапа, рука... И если по ходу фильма Декард может отрицать это сродство, в самом конце сомнение отпадает. Жизнь Роя завершается актом милосердия, который нравственно возносит его над коммерческими институтами, которые убили его. Если Декард не может видеть себя в другом, – Рой может. Белый голубь, который неправдоподобно взлетает от Роя в момент его смерти, возможно, усиливает итог своей символикой; но лично для меня, по крайней мере, кино сработало именно в этот момент, вспышкой внезапного предположения, что в репликанте, – как и в реплицируемой технологии самого фильма – есть место для чего-то человеческого.

[источник: Tears in rain? Why Blade Runner is timeless // The Guardian, 14.03.2015. Кадры из фильма ©The Guardian. Перевод мой]

* * *

Некоторые примечания

...частью из Гэри Ньюмана - Гэри Ньюман (Gary Numan) - рок-музыкант, пионер коммерческой электронной музыки, фронтмен Tubeway Army. В контексте рецензии следует упомянуть сингл «Are Friends Electric?» (1979). [cм. его официальный сайт]

...в наплечниках а-ля Джоан Кроуфорд у Рэйчел - Джоан Кроуфорд (Joan Crawford, 1908-1977) американская актриса, звезда 1930-х. Хотя наплечники (дают эдакий "перевернутый треугольник" силуэта) стали актуальными как раз на рубеже 1980-х... Но тут нужно смотреть в истории моды.

...высоко над миром Филипа Марлоу - сыщик. Читаем Рэймонда Чандлера.

...круто падают вниз кар-ховеры - летающие автомобили

...как статисты в клипах Билли Айдола - Билли Айдол (Billy Idol) - рок-музыкант, солист Generation Х, звезда панк-музыки, с начала 1980-х тянет сольную карьеру. [клип Dancing With Myself на YouTube]

«Мечтают ли андроиды об электрических овцах?» - читаем Филипа Дика.

«Я хочу жить дольше… отец» - тонкость перевода "до смысла": в оригинале андроид Рой говорит своему создателю Тайлеру: I want more life, fucker. Формально это единственное ругательство в фильме, по сути - изощренное оскорбление (русский перевод с официального DVD "Бегущего").

...как картины Эдварда Хоппера - Edward Hopper (1882-1967), американский художник-урбанист. [Смотрим его картины здесь].

...Дюпена, придуманного Эдгаром По - читаем классика детективного жанра.

И еще одна деталь: забавно, что смартфон Google Nexus 2014 именуется "Nexus 6", а модель репликанта "Nexus-6".

* * *

И пару слов, почему эта рецензия хороша... Во-первых, писать про кино - это своего рода перевод визуального ряда в словесный, причем перевод "с точностью до смысла", а не просто пересказ сюжета. Кроме того, кинорецензия всегда в какой-то мере касается "истории идей", культурного подтекста, это всегда какое-то осмысление и увиденного, и своих мыслей по поводу увиденного. Во-вторых, эта рецензия - как раз тот случай, когда текст адресован и тому, кто видел фильм, и тем, кто не видел.
И плюс качественное просветительство:)
Tags: в копилку, киноглаз, хорошо
Subscribe

  • Sky Required (I)

  • Штрилиц again

    Спустя год снова ходил на Штирлица, на сей раз внутрь ходил, мухлевать со звуком. Впечатление стало чуток более объемным. А на вопрос "ойчтоэтобыло"…

  • парные танцы

    "... а в небе надо мной - все та же звезда. Не было другой..." "... шопинг на бегу, - и гуртом на борт - занимать места..."

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments