Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Poluekt

об архитектурных книгах

Они делятся на две группы. Первая - в которых преобладают планы и чертежи, вторая - в которой преобладают фотографии и рисунки внешнего вида. Во многих есть только чертежи или только фотографии. Это, на самом деле, два полярных подхода к архитектуре, две разные оптики - инженера и художника. Архитектура, в общем смысле - организация среды; инженер показывает конструкцию этой среды, художник - среду как veduta, часть пейзажа. В этом, кстати, корень логики "архитектурной игры" - можно ли по внешнему виду догадаться, какие помещения скрываются за стенами.
bidstrup

восприятие архитектуры

Архитектура - это сочетание восприятия постройки извне и изнутри.
Сначала мы или внутри - или снаружи. Если мы в своем доме (квартире, комнате), мы внутри, если на улице, то снаружи. Когда идешь по улице и смотришь извне, всегда находятся какие-то знаки, что здесь есть какое-то "внутри" (подворотни, дворы, подъезды), куда хочется зайти, и какие-то явные "внутри", куда заходить совсем не хочется.
Отталкивает не то, что "внутри", а то, как внутреннее обозначено снаружи.
А вот, скажем, дом, в котором человек работает. Нет, возьмем чуть раньше: он собирается здесь работать и идет, скажем, на собеседование. Представление о будущей работе как-то накладывается на восприятие дома, или увиденный дом вдруг резко меняет "ощущение будущего". Человек заходит, видит дом изнутри, и что-то снова меняется. Или не меняется. Но, когда человек после собеседования выходит обратно на улицу, вовне, его восприятие дома почти наверняка будет другим. И восприятие того места, где стоит дом, тоже.
И от этого сильно зависит, вернется он хотя бы к тому дому. Даже не заходя снова внутрь.
Кстати говоря, увидеть свою комнату или квартиру (в отличие от дома) снаружи невозможно. Можно лишь оперировать своими знаниями о том, какого типа квартира может быть в таком доме. Представлениями о том, как это чаще всего бывает.
То же самое можно сказать о театре или концертном зале, или, скажем, художественной галерее: извне никогда точно не скажешь, какой там внутри зал. Можно лишь предположить, исходя из своих знаний, как это чаще всего бывает. А если театр или та же галерея располагается не в отдельном здании, а внутри приспособленного дома, то почти заведомо предположение окажется неверным. В таких случаях есть только точное знание человека, побывавшего внутри. И сумма неверных предположений тех, кто внутри не был. И некоторой логики предположений тех, кто часто посещает разные подобные заведения. Таких немного. И еще некоторой логики предположений тех, кто много знает об архитектуре таких заведений. Но таких исчезающе мало.
Здесь есть театр. Или галерея. Или гостиница. Но если вывески нет, об этом не узнаешь никогда, если не скажет кто-то кто там был. Или, к примеру: вот дом, здесь живет Иван Петрович, но знает об этом тот, кто у него был в гостях. Или тот, кому И.П. сам скажет об этом. Подавляющему большинству "не своих" знать об этом не надо. Когда дело касается частных лиц, такая "логика невидимости" вполне согласуется с представлениями о частной жизни и ее неприкосновенности (какие бы они ни были). Но когда дело касается потенциально общедоступных общественных заведений, насколько нужна "говорящая архитектура", вот вопрос, ведь разговор на самом деле идет о том, насколько совпадут ожидания с реальным будущим опытом. И чуть-чуть еще о том, ожидать ли вообще. То есть: есть ли хотя бы маленькое, но прогнозируемое будущее.
Это уже из области психоистории, на самом деле.
Хотя с этим сталкивался всякий, кто хоть раз менял квартиру.
Poluekt

таки и шо с энтой ротондой!

Сцена 1.

Ранний зимний вечер. В рыбацкой хижине где-то на берегу Черного моря Папа Сатырос кушает копченую скумбрию и выпивает портвейн.
Стук в дверь.


Папа Сатырос. Ну?

в дверь просовывается помятая физиономия Гришки по прозвищу Три Селедки.

Три Селедки. Папа, люди имеют до вам сказать.
Папа Сатырос (кушает). Ну?
Три Селедки. Папа, вы таки знаете, но люди говорят за контрабанду.
Папа Сатырос. Одесса всегда говорит за контрабанду... Ну?
Три Селедки. Папа, я таки дико извиняюсь, но за между Одессой и Ялтой теперь говорит Архитэктор.
Папа Сатырос (пьет). Ну, пусть говорит.
Три Селедки. Папа, так он хочет говорить с вами. (Говорит очень быстро). Просили за него передать, шо он ждет вас завтра после перед как стемнеет у ротонде, ви знаете но еще при свете дня.
Папа Сатырос. Поэтичненько... (Выпивает). Архитектор, говоришь. Кто такой, что люди говорят?
Три Селедки. Говорят, правда архитектор. Говорят, в Париже учился, в этой... как ее, Кольдебосарте.
Папа Сатырос. Ну-ну... "босарте"... ладно, сгинь.

Затемнение.

Сцена 2.

Ротонда Никитского Ботанического сада. Ясная погода. Прохладно. Вдали море. В ротонде скамейки. Вблизи деревья и кусты. Из крайнего левого куста выглядывает Три Селедки. Осматривается. Вылезает, отряхивает брюки и поправляет кепочку.

Три Селедки. Collapse )